широки и напоминали озера с тихой зеркальной водой. В них отражались небо,
деревья и скалы. И вдруг бурные водовороты стремнин...
А вокруг темнела дикая тайга и уходила к горизонту синеющими волнами....
Прошли устье Вилюя, вошли в урочище «40 островов», издавна славящееся в
Якутии своей «буйной растительностью», обилием ценной рыбы, птицы и зверя.
В действительности их (островов) несравнимо больше, и эта островная феерия
доставит удовольствие даже самому притязательному северному бродяге.
Как ни спешили, но к вечеру третьих ходовых суток решили встать на стоянку,
заодно и механики поколдуют над дизелями, чтобы пройти эти бурные
водовороты….
Место было глубокое и тихое, как раз подходящее для ночлега. Судно уперлось
носом в камни, затем тихонько привалилось к ним бортом. Швартовый конец
закрепили за дерево. В иллюминаторы смотрела таинственная таежная темень,
судовые машины не работали, за бортом мягко шуршала вода, с берега ползли
невнятные лесные шорохи. Небо, вода, лес - все превратилось в глухую
осеннюю ночь, только светились на мачте и надстройках опознавательные огни,
со стороны они были похожи на угли догорающего костра.
Утром, как только рассеялся туман, тронулись дальше. Быстро синело небо,
косые солнечные лучи, пронзая остатки тумана, выхватывали из утренних
сумерек зеркальные полосы воды, песчаные отмели, лес, еще окутанный
темнотой. Солнце поднималось выше, сильнее заблестела вода...
Ширина Лены в среднем течении местами достигает двадцати километров. В
дельте – и того больше, и это не шутка. Ледовая переправа - основной способ
перебраться зимой с одного берега реки на другой поскольку мостов через
Лену пока в Якутии нет
На летнюю же Якутию существует только один мост, под Томмотом, через Алдан.
Иногда, чтобы попасть на другой берег, люди тратят сутки - верст сто до
переправы, переправа, верст сто обратно...
Каждое утро на верхней палубе появлялся коренастый мужчина, его
сопровождала крупная, с сильными лапами ездовой собаки, чукотская лайка.
Дорофею Воронову, а это был он, было….
А впрочем, какая разница сколько ему было. Мужчина средних лет, здоровьем
не обижен. Для него поменять материковые блага на моросящую дождями тундру,
было делом привычным и обычным. Его по-прежнему завораживали дивный
музыкальный шелест-перезвон бродячих августовских льдин и фантастически
вкусная сырая рыба, только что выловленная из хрустальных, холодных вод.
Влекло полуночное солнце, то почти полгода незаходящее, то месяцами не
появляющееся над горизонтом, обрекая северную пустыню на извечные мрак,
холод, льды и снега.
Человек этот влюблен в Север, досконально знает и прошлую и нынешнюю
историю его освоения. В свое время несколько лет он провел на Новой Земле,
вначале работая у геологов, позже познакомился с учеными, помогал
отлавливать и метить белых медведей, продолжая изучать северную природу.
Доведись ему родиться ранее, может, и вышел бы из него отчаянный
путешественник, покоритель безмолвных пространств, впрочем его вполне
устраивала и нынешняя эпоха.
Жена этого «помешанного» на севере человека добилась своего и семья
«перекочевала» из Якутии (Черский) на Большую землю: далеко на юг (городок
Абакан).
И вот теперь Дорофей вновь спешил на север.
Напрямую из Черского (заезжал за верным Вайгачем) проскочить в Хатангу не
удалось. Тогда он махнул рукой и волею судьбы добрался до Якутска. И далее
водой, удачно вписавшись на грузопасажир, следующий вниз по Лене.
Из Якутска его провожал моросящий уже по-осеннему дождь.
Как известно, дождь в дорогу - к удаче. А удача, если вы отправляетесь на
побережье моря Лаптевых, необходима! Ибо здесь вам не Европа, со своими
автобанами и почти полным отсутствием дураков. Что же касается наших
направлений, еще совсем недавно гордо именуемых дорогами в «прекрасное
далеко»…. О дураках я скромно умалчиваю….
Разумеется, Вайгач, которому ржавый браконьерский капкан в колымской тундре
почти перерубил лапу, был рядом. Все обошлось более или менее благополучно:
неправильно |